Почему все вокруг говорят про политическую оттепель Статьи редакции

Что можно увидеть за серией амнистий и изменениями на ТВ, и как известный термин использовали не к месту.

Помилование осуждённой за SMS Оксаны Севастиди и оправдание отсидевшей за репост Евгении Чудновец в России продолжило череду амнистий в России и подогрело разговоры о политической оттепели. Спорный термин стремительно вернулся в общественно-политическую дискуссию, но согласны с ним оказались далеко не все.

Алексей Навальный — это первый политик, которого многие вспоминают, говоря о новой политической оттепели. Тем не менее оппозиционер превратился в одну из самых спорных фигур при обсуждении вопроса.

Повторный процесс по делу «Кировлеса» завершился для Навального условным сроком. С одной стороны, это позволило вести общественную деятельность и готовиться к президентской кампании. С другой, возможное участие в выборах осталось под вопросом.

Формально у политика не выйдет зарегистрироваться кандидатом из-за судимости по тяжкой статье, но юристы его «Фонда борьбы с коррупцией» ссылаются на Конституцию и уверены в обратном.

Федеральные власти фактически признали президентские амбиции Навального. Пресс-секретарь Дмитрия Медведева Наталья Тимакова, комментируя расследование ФБК, заявила, что он «ведёт какую-то предвыборную кампанию».

В глобальном плане Навальному пока не мешают готовиться к избирательному процессу, хотя есть и прецеденты. Стоит вспомнить хотя бы его обвинения в адрес «Яндекс.Денег» и Центрального банка России якобы за закрытие электронного кошелька и трудности при открытии региональных штабов.

С оттепелью связали программу Дмитрия Киселёва «Вести недели». В середине февраля внимание на себя обратил эпизод с резкой критикой лидера прокремлёвского движения НОД Евгения Фёдорова.

Ситуация вышла за пределы телеэкрана и превратилась в публичный конфликт между Киселёвым и Фёдоровым — деятелями, вроде бы находившимися по одну сторону баррикад. Некоторые сочли ссору очередным намёком на отклонение российского ТВ от радикального уклона.

В разговоре о телевидении нельзя не упомянуть возвращение передачи «Прожекторперисхилтон» после пятилетнего перерыва.

Часть критиков заметила «вялое» выступление четвёрки, другая — то, что ведущие показали «пример того, как можно говорить на темы, которые поднимать нельзя». Каким бы ни было отношение к юмору «Прожектора», его возвращение упорно связывали с изменениями в политическом курсе Первого канала.

В тенденцию укладываются некоторые инициативы вроде отзыва из Госдумы законопроектов, потерявших актуальность, или показательного отказа от митинга-концерта в честь присоединения Крыма с участием «бюджетников».

Понимание оттепели, якобы наступающей широкими шагами, закрепилось с чередой освобождений осуждённых по резонансным делам.

22 февраля после пересмотра дела отпустили активиста Ильдара Дадина, отбывавшего срок за многократное участие в несогласованных акциях. На фоне обсуждения оппозиционера власти всерьёз занялись как минимум послаблением и как максимум — отменой 212.1 статьи, по которой его осудили.

28 февраля условно-досрочно освободили активистку незарегистрированной партии «Другая Россия» Таисию Осипову. В 2012 году её осудили на восемь лет за сбыт наркотиков.

6 марта суд оправдал воспитательницу Евгению Чудновец, ранее признанную виновной по делу о репосте видео с издевательствами над несовершеннолетним. Правда, приговор пересмотрели только после просьбы, направленной Владимиру Путину.

7 марта Путин помиловал Оксану Севастиди, в августе 2008 года отправившую SMS-сообщение о том, что из России в Грузию направлялась военная техника. Она вышла вскоре после приговора: в начале декабря 2016 года её осудили на 7 лет лишения свободы.

В этот же день автор анонимного Telegram-канала «Незыгарь», известного политическими инсайдами, сообщил о скором освобождении фигуранта дела о беспорядках на Болотной площади Сергея Удальцова. Официального подтверждения эта информация не получила.

К понятию возможной политической оттепели причисляют и некоторые другие громкие судебные дела.

Речь идёт о замене содержания под стражей на домашний арест: таким образом меру пресечения изменили анархисту Дмитрию Бученкову, обвиняемому в массовых беспорядках, и ловившему покемонов в храме видеоблогеру Руслану Соколовскому.

Однако в случае с Соколовским изменения можно назвать малозначительными. Во-первых, судья уже отправлял его из под домашнего ареста в СИЗО после визита гостей. Нет никаких гарантий, что ситуация не повторится. Во-вторых, юристам Соколовского отказали в послаблении режима домашнего ареста, а видеоблогеру продлили срок содержания до августа.

Брат Алексея Навального Олег повторно столкнулся с отказом в условно-досрочном освобождении. Он осуждён по делу о хищениях у компании «Ив Роше» и находится в колонии с 2014 года. По словам Олега Навального, более полутора лет из отбытого срока он провёл в одиночной камере. Алексей Навальный говорил о брате как «о том, кого не коснулась оттепель».

Обыски у правозащитницы Зои Световой, которые прошли 28 февраля, также выбились из концепции послабления политического режима. The New Times поначалу расценило следственные мероприятия как «конец предполагавшейся оттепели», но в итоге предложило «не играть в конспирологию».

Реакция на ещё одно явление — мероприятия в память убитого политика Бориса Немцова — осталась неизменной. С Большого Москворецкого моста регулярно убирают венки и портреты, а активистам приходится устраивать дежурства возле импровизированного мемориала.

В годовщину убийства, 27 февраля, полиция задержала у моста нескольких сторонников Немцова. Кроме того, в столице стартовали общественные слушания по поводу капитального ремонта конструкции, против которого выступили активисты. Они уверены, что это не что иное как способ избавиться от мемориала.

В январе Россию покинул скандально известный художник Пётр Павленский. По его словам, причиной стала доследственная проверка по статье УК РФ о насильственных действиях сексуального характера. На тот момент с выхода активиста на свободу прошло около 8 месяцев.

Вероятно, тезис о наступлении очередной политической оттепели в России придумали журналисты. В СМИ регулярно появлялись публикации — одни защищали версию о послаблении режима, другие призывали не искать в разных явлениях закономерность.

Политические эксперты заговорили о политической оттепели уже после освобождения Дадина. К примеру, в беседе с Ura.ru руководитель Центра экономических и политических реформ Николай Миронов заявил, что федеральные власти стремятся «сгладить впечатление» перед выборами.

Однако уже в начале марта Ura.ru опубликовало материал, в котором мысль об оттепели опровергается экспертами, правозащитниками и журналистами. Публикации предшествовали разные события: от вердикта Олегу Навальному и обысков у Световой, до освобождения Чудновец.

Череду отмен приговоров также объясняли оттепелью журналисты многих консервативных СМИ. Политологи отказывались считать освобождения по громким делам совпадением.

При этом создалось ощущение, будто бы журналисты и политологи спорят сами с собой. Так или иначе в период с конца февраля по начало марта в СМИ часто объясняли, почему политическая оттепель на самом деле не является таковой.

Источники издания «Медуза» отметили, что никакой политической оттепели в России вопреки ожиданиям не произошло: «пока новая администрация (президента) не сделала сколько-нибудь заметных шагов, которые бы определили её особенный стиль».

Корреспонденты «Открытой России» в интервью с политологом Станиславом Белковским утверждали, что о возможной оттепели задумались «представители прогрессивной общественности».

Журналисты несколько раз интересовались оттепелью у главы Международной правозащитной группы «Агора» Павла Чикова. В колонке для РБК он пояснил, что число политических мотивированных дел перестало расти, но вместо реальных улучшений заметил «торможение ухудшения».

Аккуратнее к формулировкам подошёл «Дождь», чьи собеседники высказали несколько версий о политических совпадениях. По одной из них, многие из упомянутых уголовных дел отправили на пересмотр по личному указанию Путина, ответившего на жалобы. Некоторые увидели появление «нормализации и здравого смысла» в политическом процессе. Другие политологи утверждали, что в год столетия революции власть решила не создавать новых «жертв».

Илья Милштейн в колонке для «Сноба» объяснил тенденцию очередными вспышками «гуманизма».