В Пакистане хотят казнить христианку, якобы оскорбившую пророка Мухаммеда в споре из-за воды Статьи редакции

Я вижу только один способ реагировать на подобные новости:

Мухаммед пидор и свиноеб.

Комментарий недоступен

Мирная религия

как же горит от подобных новостей

На дворе шёл 21 век...

– Я много путешествовал, – сказал старец, – изучал писания многих верований, от Китая до земель викингов. – Его глаза блестнули.

– И несмотря на все мои изыскания, кое-чему я все же научился. Каждая из великих религий берет свое начало из света. Однако утверждать свет могут только сердца. Бумага не может.

– Но в ваших руках… – начал я.

– Вы должны это прочесть. Это прекрасно!

– В моих руках бумага, – сказал старец. – Если выпустить эти слова в мир, их поймут и полюбят те, кто уже знает их истинность. Но перед тем, как подарить их миру, мы должны их как-то назвать. А это их погубит.

– Разве дать название чему-то прекрасному – значит погубить ? Он удивленно посмотрел на меня.

– Нет беды в том, что мы даем название какой-нибудь вещи. Но дать название этим идеям – значит создать новую религию.

– Почему же ? Он улыбнулся и протянул мне манускрипт.

– Я вручаю этот свиток тебе…

– Ричард, – подсказал я.

– Я вручаю этот свиток, явленный самим Светом Любви тебе, Ричард. Желаешь ли ты, в свой черед, отдать его миру, людям, жаждущим знать, что в нем написано, тем, кому не дана была высокая честь пребывать в этом месте, когда вручен был сей дар? Или ты хочешь оставить это писание лично для себя?

– Конечно, я хочу отдать его людям!

– А как ты назовешь свой подарок человечеству? «Интересно, к чему он клонит, – подумал я. – Разве это важно?».

– Если его не назовешь ты, его назовут другие. Они назовут его «Книга Ричарда».

– Понимаю. Ладно. Мне все равно как его назвать… ну хотя бы просто: свиток.

– А будешь ли ты хранить и оберегать Свиток? Или ты позволишь людям по-своему его переписывать, изменять то, что им непонятно, вычеркивать то, что им не по душе?

– Нет! Никаких изменений. Эти слова даны нам Светом. Никакий изменений!

– Ты уверен? А может строчку там, строчку здесь – ради блага людского? «Многие этого не поймут?», «это может оскорбить?», «здесь неясно изложено?»

– Никаких изменений! Он вопросительно поднял брови.

– А кто ты таков, чтобы на этом настаивать?

– Я был здесь в тот момент, когда они были даны, – ответил я. – Я видел, как они появились, видел сам!

– Поэтому, – подытожил он, – ты стал Хранителем Свитка?

– Почему именно я? Им может стать любой, если поклянется ничего в нем не изменять.

– Но кто-нибудь все равно будет Хранителем?

– Кто-нибудь, наверное, будет.

– Вот тут и начитают появляться служители святого Свитка. Те,кто отдает свои жизни, чтобы защитить некий образ мыслей, становятся служителями этого образа. Однако появление новых мыслей, нового пути – это уже само по себе изменение, и оно приносит конец миру,сложившемуся до него.

– В этом Свитке нет угроз, – сказал я. – В нем любовь и свобода!

– Но любовь и свобода – это конец страху и рабству.

– Конечно! – воскликнул я с досадой. К чему же он клонит? Почему Лесли молчит? Разве она несогласна с тем, что…

– А те, кто живет за счет страха и рабства, – продолжал Леклерк, – обрадуются ли они,узнав об истинах,заключенных в этом Свитке?

– Наверно,нет,но мы не можем допустить, чтобы этот… свет… угас!

– И ты обещаешь оберегать этот свет? – спросил он.

– Конечно!

– А другие Свиткиане, твои друзья, они тоже будут его защищать?

– Да.

– А если наживающиеся на страхе и рабстве убедят правителя этой земли в том, что ты опасен, если они нападут на твой дом с мечами в руках,как ты будешь защищать Свиток?

– Я убегу вместе с ним!

– А если за тобой будет погоня и тебя загонят в угол?

– Если потребуется, я буду сражаться, – ответил я. – Есть принципы дороже самой жизни. Есть идеи, за которые стоит умереть.

– Вот так и начнутся Войны за Свиток, – старик вздохнул. – Доспехи, мечи, щиты и знамена, лошади, пожары и кровь на мостовой. И войны эти будут немалыми. Тысячи истовых верующих придут к тебе на подмогу. Десятки тысяч умных, ловких и смелых. Но принципы,изложенные в Свитке, опасны для всех правителей, чья власть зиждется на страхе и невежестве.Десятки тысяч выступят против тебя. И тут я начал понимать то, что пытался сказать мне Леклерк.

– Чтобы вы могли отличить своих от чужих, – продолжал он, – тебе понадобится особый знак. Какой выберешь ты? Что начертаешь на своих знаменах? Мое сердце застонало под тяжестью его слов, но я продолжал отстаивать свою правоту.

– Символ Света, – ответил я. – Знак Огня.

– И будет так, – продолжал он эту еще не написанную историю, – что знак Огня встретит знак Креста на поле брани во Франции, и Огонь победит. Победа будет славной, и первые города знака Креста будут сожжены дотла твоим святым огнем.Но Крест обьединится с Полумесяцем, и их огромное войско вторгнется в твои пределы с юга, запада, востока и севера. Сотни тысяч воинов против твоих восьмидесяти тысяч. Пожалуйста,хотел я сказать, остановись. Я знал, что случится дальше.

– И за каждого крестоносца, за каждого янычара, которого ты убьешь, защищая свой дар, имя твое возненавидят сотни. Их отцы и матери, жены и дети, все их друзья возненавидят свиткиан и проклятый Свиток, погубивший их возлюбленных, а свиткиане будут презирать всех христиан и проклятое распятие, всех мусульман и проклятый полумесяц за то, что они погубили их родных свиткиан.

– Нет! – вырвалось у меня. Каждое слово было истинной правдой.

– А во время священных войн появятся алтари и вознесутся к небу шпили соборов, увековечивающих величие Свитка. И те, кто искал духовного роста и нового знания,найдут вместо них тяготы новых предрассудков и ограничений:колокола и символы, правила и псалмы, церемонии,молитвы и одеяния, благовония и подношения золота. И тогда из сердца свиткианства уйдет любовь,и войдет в него золото. Золото,чтобы строить храмы еще краше прежних, золото, чтобы выковывать новые мечи и обратить неверующих и спасти их души.

– А когда умрешь ты, Первый Хранитель Свитка, потребуется золото, дабы вознести в века лик твой. Появятся величественные статуи, огромные фрески и картины, воспевающие эту нашу встречу своим бессмертным искусством. Представь роскошный гобелен: здесь Свет, вот Свиток, а там разверзлась твердыня неба и открылся путь в Рай. Вот коленопреклоненный Великий Ричард в сверкающих доспехах, вот прекрасный Ангел Мудрости со Священным Свитком в руках, а вот старый Леклерк у своего костерка в горах,свидетель явленному чуду.

«Нет! – подумал я. – Это невозможно». Но это было неизбежно.

– Отдай в мир этот свиток, и появится новая религия и еще один клан священников, снова Мы и снова Они, опять брат пойдет на брата. Не пройдет и сотни лет,как ради слов, написанных здесь, погибнет миллион человек. А за тысячу лет – десятки миллионов. И все ради этой бумажки. В его голосе не было ни горечи, ни сарказма,ни усталости от жизни. Жан Поль Леклерк был исполнен знанием, накопленным всей его жизнью, спокойным принятием того, что он в ней встретил. Лесли поежилась.

– Дать тебе куртку? – спросил я.

– Спасибо, дорогой, – сказала она. – мне не холодно.

– Не холодно, – эхом отозвался Леклерк. Он вытащил из костра горящую веточку и поднес ее к золотистым страницам.

– Нет! – Я отдернул свиток. – Сжечь истину?

– Истина не горит. Она ждет каждого, кто пожелает найти ее, — ответил он. – сгореть может только этот свиток. Выбор за вами. Хотите ли вы, чтобы свиткианство стало новой религией в этом мире? – Он улыбнулся.

– А вас обьявят святыми…

Я глянул на Лесли, в ее глазах,как и в моих,мелькнул ужас. Она взяла веточку из рук старца и подожгла края манускрипта. В моих руках распустился золотистый огненный цветок, я бросил его на землю. Свиток, догорая, вспыхнул и угас. Старик облегченно вздохнул.

– Воистину благословенный вечер! – молвил он. – редко нам выпадает случай спасти мир от новой религии!

Кстати, на ТЖ есть мусульмане?

Или здесь атеистический кружок?

Мировая практика.

Комментарий недоступен

У меня в детстве кимоно было made in pakistan